in

Клёв на червей-аборигенов

Раньше никогда не было такого клёва, тем более на таких червей. Подлещики и крупная плотва жадно хватали наших найдёнышей.

Осень звенела тонко молодыми утренниками с хрустким ледком и заседью инея на зеленой еще траве. Но дни были тихие и теплые, с задумчивым небом, в котором стояли ватные облака. Иногда облака поднимались высоко и таяли в дымке.

Ночи падали, как тяжелый занавес: быстро, почти на глазах, непроницаемо и черно, чернее вороньего крыла. Но были необыкновенно прозрачны и знобки. В них пылали звезды, и неподвижно глядела запавшими глазницами Луна – громадная, яркая и пугающая инфернальной своей красотой Хозяйка Ночи. Под ней бежала в черной воде пугливая серебряная дорожка, словно отражение купающейся обнаженной грешницы. За купанием жадно подглядывали молодые тополя. И только старый седой вяз качал укоризненно мозолистыми сучьями-руками…

И снова мы здесь, у знакомой воды. Но река уже другая: без тяжелого буйства зелени, а яркая и прозрачная одновременно. Но в тихом яркоцветье таится грусть, хоть и прикрытая золотом и алостью последней листвы.

Клёв на червей-аборигенов

Василий Колдун путает свои черные волосы растопыренной лапой, и щурится на брызжущую светом рябь.

– Так-так, – чего-то приговаривает он в густые усы, пыхтит, видимо, от тяжелого движения мысли в его всегда косматой башке.

– А червей ты, Саша, взял? – вдруг неожиданно пробивает его.

И меня словно ударило!..

– Так договорились же, что прикорм мой, а на тебе насадка! Я спать не ложился из-за этой каши, да еще почти сотню за добавки фирменные выложил!..

– Да-да, – виновато гудит Василий и удивительно точно напоминает лобастого быка осеменителя – мечту какой-нибудь сисястой Машки…

Мне становится смешно, хотя смеяться вроде бы не с чего.

– Так что будем делать? – мучаясь, вопрошает Василий, не поднимая глаз.

– А я знаю?

Мы сидим и курим у прозрачной воды, бегущей куда-то в Тьмутаракань. От безнадеги мысли становятся быстрыми и острыми, словно рыбьи кости.

– Они должны быть в лесу, – замечаю я.

Василий долго ходит по лесу. И откуда-то с сырых низин сначала слышно, как трещат деревья, словно ошкуй косматый пни ломает, а потом действительно послышался рев. Я похолодел, и в животе что-то пискнуло…

– Наше-о-о-л! – гулко прокатилось по лесу, как из бочки. А потом из чащобника с треском вывалился Колдун, опутанный то ли паутиной, то ли старыми сетями.

– Под листьями они, во! – тянет ко мне лапу товарищ. В ней корчатся зеленоватые червяки.

– Местные… Худющие… Жрать, видимо, нечего им тут, – виновато тоскует Колдун.

– Ничего, – успокаиваю я его. – Пойдут за второй сорт.

Мы шаримся в каких-то прелых кучах и собираем «в час по чайной ложке», то бишь, по одной малохольной местной глисте… Потом набиваем кормушки «кольцовок» и выходим на воду.

Якориться здесь проще простого. Торчат из воды тут и там сучья-руки топлых дубов. Накинул на сук петлю, да ещё и к берегу привязался для верности, чтобы не крутило на быстрой воде.

Кормушка с тяжелым свинцовым дном плюхается в воду, сея крупицы прикорма, затем по шнуру уходит вглубь свинцовое кольцо. От него тянется по течению длинный подлесок с поводками. Еще секунду видно как суетятся на крючках черви-аборигены. Все… Сторожок, кивнув, приподнимается. Это дно. Немного подтягиваю леску, и пружина сторожка уже чутко напряжена, как сеттер на стойке, лишь слегка подрагивает в струях течения. Это самый сладкий миг, когда взгляд уже не оторвать от подрагивающего сторожка с колокольчиком. Он, живой, связывает тебя с Вселенной, лежащей под лодкой. Там идет непонятная тебе загадочная жизнь со своими законами, но ты к ней причастен именно через простую снасть, изготовленную тобой. Удар!.. «Не может быть!..», – каждый раз удивляешься и почти в беспамятстве хватаешься за удочку, а на леске сопротивляется один из тех самых инопланетян… Эти мысли проносятся так быстро, что остаются лишь ощущения, только потом анализируемые тобой.

Клёв на червей-аборигенов

Поклёвка была реальной. И результатом её был крупный подлещик А затем пошло… Подлещики и крупная плотва жадно хватали наших найдёнышей-червей. Раньше здесь никогда не было такого клёва, тем более на червей. И стало ясно, что местная рыба предпочитает таких же местных червей-аборигенов, которых каждую весну вымывает из берегов большой водой. И неприглядные внешне тонкие и зеленоватые черви были здесь для местной рыбы настоящим деликатесом.

Александр Токарев и fishx.org

Советую прочитать:

Отец не отпустил на рыбалку

Енисейская история

А карп был в коряжнике

Перейти на наш канал в Яндекс Дзен

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.