Как мы с Ванькой соревновались

Сегодня мы с сыном на Лужъяре. Пьем чай и выходим на озеро. Ванька неумело закидывает короткой удочкой червяка на мормышке. В кувшинки целит. Я перезабрасываю снасть под самый берег, под ветви. Окунь в жару должен быть здесь. Поплавок трясется, ныряет, и Ванька выдергивает первого в своей жизни окуня больше его ладони. Те недомерки – чики, уклейки, окунек с мизинец, которых он изловил на луговой речке – не в счет, хотя сын ими гордится. Этот озерный окунь для него уже рыба серьезная. Ванька пока боится снимать окуня с крючка. Я забираю у него рыбу, и снова мормышка с навозником плюхается под берег. Теперь сын все делает сам. Правда, изредка приходится отцеплять снасть от березовых и ольховых ветвей. Так и плывем мы с ним вдоль бережка. Но мне нужны живцы для жерлиц. А окунь клюет очень вяло. Если так будет продолжаться, я просто не успею наловить достаточно окуньков и сохранить их в кане на такой жаре. А ведь случалось здесь надергивать за полчаса чуть ли не ведро окуней на мормышку с окуневым глазом. Сейчас не берет и на глаз. Видимо – жара… Сижу в тягостном раздумье и, наконец, готовлю спиннинг. Копаюсь в коробке с блеснами, выбирая уловистую, и решаю все же нацепить джиг. Насаживаю трепещущего, словно желе, виброхвоста-риппера. Предварительно полощу его у борта, провожу туда-сюда, словно забавляясь. Сын с интересом наблюдает.

– Пап, дай тоже поиграть, – просит он неожиданно, чем смущает меня до краски на щеках. Ему, видимо, думается, что я в детстве не наигрался, а теперь «догоняюсь».

– Ну, ладно, побаландайся, – разрешаю ему, а сам вглядываюсь в темную торфяную воду, где трепещет силиконовый «малек», похожий на живую рыбку своими суматошными движениями хвостика.

Сын, отведя свою детскую душу, отдает мне джиг и берет удочку. А я делаю первый заброс на чистину, по левому борту лодки. Ванька ловит с правого, у берега. Лениво подматываю катушкой крепкую «0,2», щурясь от солнца и не веря в глубине души, что заинтересую окуня трясущейся резинкой на лесном озере. Но сразу же после нескольких оборотов катушки леска тяжелеет, ходит из стороны в сторону. Вскоре у лодки заплескался окунек уже с мою ладонь. На живца крупноват, но главное – берет! Причем, окунек хватал почти на каждом забросе. Вот только много было и сходов с одинарного крючка джига, видимо, из-за того, что рыба мелковата и хватала за хвост. Кстати, один риппер лишился-таки этого самого хвоста. Надо будет попробовать дополнить приманки маленькими двойничками.

Мы уже соревнуемся с Ванькой. Он весь в азарте, доказывает, что ловит больше, чем я, но, в конце концов, признает уныло, что, все же, на десяток моих рыбок ему попадается одна. Я, спохватившись, ловлю себя на мысли, что всерьез соревнуюсь с неумелым еще сынишкой. Забрасываю в очередной раз риппер, и подматывать даю уже Ваньке. Он, торопясь, крутит ручкой. Хоть приманка и идет неровно от его неумелых движений, но все равно следует хватка, и Ванька выволакивает через борт окунька. Ура-а! – кричит и шарахается от растопыренных колючек рыбы. (Вскоре он будет ловко снимать окуней с крючка, а по приезду будет доказывать, что обловил меня беспощадно. Я не стану его разубеждать).

Вечером Ванька, похрустев салатом и съев бутерброд с сыром, отказывается от горячего супа и лезет в полог. Там нет ни одного комара. Пахнет березовыми ветками, сосновым лапником и багульником с близкого моховища. Я, полежав рядом с сыном, чтобы не было ему одиноко, выныриваю из полога. Вслед мне раздается сонное сопение и похрапывание. Сладко спится мальчишке с усталости да на свежем воздухе.

Мне не хочется спать. Сейчас полнолуние и озеро залито холодным призрачным светом. В тихой воде спят камыши, хлещет изредка увесистый хвост. От всплеска идут круги, и всполошено бьет крыльями ночная птица. Все стихает и опять – сонное оцепенение в этом мире падающих звезд, неясных теней, осторожных мягких шагов и зеркальной воды, в которой спит усталый лес и струится лунная дорожка.

Я слушаю по приемнику ночной блюз, в котором царит саксофон-тенор, волшебный, вкрадчивый и цинично-сиплый, словно полушепот подвыпившей блондинки из ночного бара. При неверном свете костра и Луны, в одиночестве, пью водку, закусываю зеленью и копченым салом, слушаю музыку теплой ночи. И мне хорошо в этом одиночестве, где есть хмельной блюз, бледноликая Луна над спящим озером, где березы мерцают, как свечи, и звездное небо в прозрачных облаках – как купол храма, куда я иногда люблю приходить один.

Утром я снимаю с жерлицы крупного окуня-горбача граммов на шестьсот. На виброхвоста и «вертушку» такие почему-то не берут, как ни старайся. Только живую рыбку им подавай. Но это здесь, на озере, в тихой лесной обители.

Александр Токарев и fishx.org

Советую прочитать:

Шишиги на льду

Загадка лесного озера

Снова я в СССР. И немного о рыбалке

Поделись с друзьями!

Fishx.org в Яндекс Дзен

Автор публикации

не в сети 16 часов

fishx

0
Комментарии: 8Публикации: 1800

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.